Вспоминают ветераны. К 50-летию ГКб 40

Ошмарина Ольга Викторовна, врач-гастроэнтеролог: «Ребёнком я жила практически напротив ГКБ № 40, в доме № 190 по улице Волгоградской — мы с родителями переехали сюда в 1969 году с Мамина-Сибиряка. Помню, что первой была построена поликлиника. Она открылась в 1969 году, когда я пошла в первый класс. Вокруг поликлиники тогда был густой лес, куда местные жители ходили за грибами и ягодами.

В 1975 — 1976 годах начали возводить хирургический корпус. Детьми мы часто бегали на стройку.

Моя мама два года проработала в регистратуре поликлиники. Мне тоже довелось: пришла сюда на лето после 1-го курса мединститута. Тогда всё было в ручном режиме. Никаких компьютеров! Пациенты стояли в живой очереди и получали талончики, в которых медрегистраторы писали время приёма. Путёвки, они же направления, тоже заполнялись вручную. Здесь всегда был городской консультативный центр, куда направляли пациентов со всех больниц Екатеринбурга. На каждую больницу выделялось определённое количество путёвок. Помимо этого, в ГКБ № 40 базировалась участковая служба: терапевты принимали прикреплённое население. Можете представить, сколько было работы у медрегистраторов!

С 1985-го по 1986-й я проходила в «сороковой» интернатуру. Потом несколько лет, с 1986-го по 1989-й, работала в Берёзовской центральной городской больнице, а сразу после отработки вернулась обратно. Видимо, навсегда. Были попытки что-то поменять в своей жизни, но не случилось: здесь меня будто магнитом что-то держит. 

Изначально я пришла в гастроцентр, который тогда базировался в ГКБ № 40, на ставку паразитолога. Работала на консультативном приёме, так и осталась в поликлинике. Тогда к нам направляли даже гастриты. Сейчас маршрутизация несколько изменилась — мы работаем только с тяжёлой патологией: гепатиты и различные осложнения: панкреатит, цирроз печени и т.п. А в прежние времена сюда отправляли всех. И теперь иногда отправляют: врачи в районных больницах привыкли так работать, хотя по идее гастриты должны лечить в учреждениях первого звена.

Когда я начинала в 1989—1990-х, сама училась ректоскопии. Теперь в этом нет необходимости: за каждую процедуру отвечает профильный специалист, который прекрасно знает своё дело. Впрочем, больница всегда была многопрофильной, просто в те годы проктологи были только в инфекционном корпусе и в стационаре.

Поликлиника с годами менялась. И менялась к лучшему. Остались в прошлом давка и суета. Убрали участковую службу — в коридорах стало свободнее. А с завершением ремонта в 2012 году и внедрением системы электронной очереди не только сократилось время ожидания приёма, но и повысился комфорт: пациентам не нужно дышать друг другу в затылок. Спокойно ждут приглашения к окошку на скамеечках. Мы тоже стараемся принимать всех в своё время.

Медицина с момента моего прихода в «сороковую» шагнула далеко вперёд. Особенно в лечении гепатита С. До сих пор некоторые врачи считают, что это заболевание неизлечимо. Но это не так. Определённые стадии болезни хорошо поддаются лечению. По гепатиту В ситуация сложнее, но появилась поддерживающая терапия, при которой заболевание не будет прогрессировать и не разовьётся в цирроз или гепатоцеллюлярную карциному. То есть больные, которые соблюдают все предписания врача, могут поддерживать приемлемое качество жизни. 

Цирроз тоже уже не приговор. Если стадия не запущена, болезнь хорошо компенсируется. Мы работаем в тесной связке с нашим гастроотделением, куда направляем пациентов по плановую госпитализацию, а также с гепатологическим центром Свердловской областной клинической больницы № 1. Если есть возможность, ставим в лист ожидания на трансплантацию печени. Это уже не эксклюзив. Только моих три пациента получили новую печень. А это были настолько тяжёлые больные, что в другое время просто не выжили бы. Теперь вот живут и к нам заглядывают по старой памяти.

В начале 1990-х свершилась революция в лечении язвенной болезни. Когда я только начинала работать, ещё не было препаратов, которые бы адекватно снижали кислотность желудочного сока. Эффективность лечения была невысокая, и на операционный стол попадало тогда намного больше людей.

Что осталось прежним, так это доступность общения с руководством. Ни тогда, ни сейчас нет преград: если нужно решить какой-то вопрос — решаем. Не было такого: мол, ты сидишь тут, в консультативном, а мы там, наверху. Работа с руководством всегда строилась конструктивно. Наверное, поэтому я так никуда и не ушла из родной «сороковой». А сейчас здесь работает гастроэнтерологом ещё и моя дочь... "

 

 

Всего 0 комментариев

Комментировать
Имя:

Это поле обязательно для заполнения

Это поле обязательно для заполнения